Все мы когда-нибудь умрём
И это неизбежно.
Однажды в мир иной уйдём,
Не навсегда, конечно.

Там ада нет и рая нет,
Огромные пространства,
Темно внизу, а сверху свет,
Цветов и форм богатства.

Там каждый дух идёт туда,
Где все ему подобны:
К добру добро, к беде беда.
Во многом мы свободны.

Кем станешь здесь, тем будешь там,
Не меньше и не больше
И каждый скот к своим стадам,
Быстрее или дольше,

Но в стае будет хищный зверь,
Охотясь за своими
(Не хочешь верить? Что ж, не верь!)
Святые со святыми,

С ворами вместе каждый вор
В том мире точно будет.
Надолго, верно, до тех пор,
Пока к живущим людям

Не возвратится и возродится
Дух в новом смертном теле вновь
И будет снова жить, страдать, стремиться
И наслаждаться, пока в теле кровь

Не перестанет течь и сердце биться.
И дух отправиться туда,
Где тропы судеб продолжают виться.
Надолго, но не навсегда.

На бархатной коже лёгкий загар.
Волосы ночи темней.
В чёрных глазах негасимый пожар.
Я наблюдаю за ней.
За юной красоткой шестнадцати лет
Одетой по моде а-ля полный бред.

Стройная талия, попа в джинсе,
Голые ножки видны
Полностью, так чтобы видели все
О ней эротичные сны.
Бюстгальтер и кеды – «прикольный прикид»,
Двенадцать серёжек и бантик висит.

Сей распустившийся рано цветок
С книжками в школу идёт,
Первого снега пушистый поток
Девушка ранцем метёт.
Знать имя её мне совсем ни к чему.
Она в мире есть. Рад я факту сему.

Один китаец мудрый говорил,
Что нам начальство послано всевышним
За очень, очень страшные грехи,
Что мы свершали в наших прошлых жизнях.

Но я не верю, что мы так грешны.
Обычные нормальные ж все люди.
Послал Господь начальника — кретина.
Как мы теперь выкручиваться будем?

Он, вроде, не маньяк — в своём уме,
Но ум его какой-то не далёкий.
А дураки опять растут в цене,
Они опять важнее, чем пророки.

Гулял по улице. Дождило.
Укрылось небо тучной тьмой
И был у солнца выходной.
Расхулиганился Ветрило.
Гром был без молний – холостой.
Им оплатил бы за простой,
Но с кошелька валюту смыло.

Гулял по улице ногами.
Дорога вредною была.
Совсем забросила дела –
Асфальт намазала кусками,
В тупик пруда ручьи вела.
Ларька стеклянная скала
С дождём играла фонарями.

Гулял по улице чумазой.
Шёл ниоткуда в никуда
И капель мокрые стада
Одежду наполняли массой,
А светофорная звезда,
Цвета меняя иногда,
Руководила жидкой трассой.

Ехал странник на коне
По разграбленной стране,
Впереди увидел хату
Этак сносную вполне.

Было в ней четыре стенки,
Печь была и даже дверь.
Была сверху даже крыша
Из соломы, верь не верь.

В доме том одна старушка
Очень древняя жила
И древнее чем избушка
Эта бабушка была.

Тихим голосом молилась
О здоровии царя,
Чтобы жизнь его продлилась.
Страннику казалось зря.

Слез с коня он, поклонился
И сказал старушке, что
Он бы точно не молился
За тирана ни за что.

— «Эка сволочь, ишь какая,
До чего довёл народ,
Ведь повысил он налоги
В десять раз за этот год!»

И ответила бабуля: — «Когда была молодой,
Смерти я царю желала,
Мне казалось, он плохой.

Долго ль, скоро ль, но он помер.
Воцарился здесь другой.
Был он прежнего страшнее.
Мне казалось, царь плохой.

Смерти я царям желала
Много, много долгих лет,
Пока плохо так не стало,
Как ещё не видел свет.

И теперь боюсь я странник,
Что и этот царь помрёт,
Что наш следующий начальник
Всех нас со свету сживёт»

Я был чужим везде и всюду,
И одинок был, как никто.
Я никогда не позабуду,
Как выл с тоски, не зная, что…
Что ты, Господь, всегда со мною,
Всегда подскажешь, всё простишь,
На небеса возьмёшь с собою.
Для этого мне надо лишь…
Всего лишь слушать, и стараться,
И поступать, как ты велишь,
Добрей и лучше быть пытаться,
Когда со мной ты говоришь.
Тот час душа моя взлетает
Над всей земною суетой.
От света твоего в ней тает
Всё зло… и настает покой.

Я иду по мостовой,
Не угонятся за мной:
Ни автобус, ни трамвай,
Так и знай, так и знай!

Быстрее мчитесь, ноги!
Эй, разойдись, народ!
Бегу я по дороге
Вперёд, вперёд, вперёд.

Мелькают справа, слева
Поля, луга, леса,
С пути успела прыгнуть
Хвостатая лиса.

Несусь быстрее птицы,
Лечу, хоть крыльев нет.
От Минска и до Ниццы
Не нужен мне билет.

И в направленьи моря
Я всё быстрей иду,
За сушу примут ноги
Бурлящую воду.

Бегу вокруг планеты
И нету мне преград.
Я мчусь быстрей ракеты,
Движению я рад.

Быть может, не замечу
Какой-нибудь страны,
Но в Минск вернусь я к вечеру
С обратной стороны.

Страшнее пытки нет, душевной муки.
Сильнее чем огонь жжёт боль разлуки,
Когда нет рядом близких никого,
Когда уже не хочешь ничего,
Когда и белый свет тебе не мил
И просто жить, уж больше нету сил…

Страшнее пытки нет, душевной муки.
Сильнее чем огонь… вот опустились руки
И настроенья нет, лишь безысходность, тьма.
Не голова болит, болит душа сама.

В лазурной прелести небес,
Там, где полным-полно чудес,
Твоих свет виден глаз.
И в полыхании огня,
Средь нескончаемого дня,
Твой слышен ясный глас.

И в чудной зелени лесов,
В прохладе заливных лугов,
Тебя я вижу вновь и вновь,
И в толще моря голубой,
Где тихо плещется покой,
Живёт, Господь, твоя любовь.

И в бесконечности эфира,
От Альтаира до Памира,
Твоё сияние струится,
Господь, ты — суть всего живого
И даже атома любого,
К тебе душа моя стремится.

— «Что, ты, Настенька сказала?
Ну, малышка, повтори!
Как меня сейчас назвала?..
Да потише, не ори!»

— «Дима, ты, как принц из сказки.
Можно мне с тобой дружить?
У меня есть кисть и краски,
А ещё умею шить.
А давай сыграем в прятки –
Спрячем в комнате брелок.
Есть и приз в кармашке сладкий…
Только не под потолок»

— «Нет, я в прятки не играю.
Хочешь видик посмотреть?
Где-то тут, я точно знаю,
На кассете мультик есть»

— «Да, давай, включай кассету…
Так мы как, с тобой друзья?»
— «Ну конечно. На конфету
И скажи мне, не тая:
Если я, как принц из сказки,
Расскажи мне из какой…
Что так вылупила глазки?»
— «Про Дюймовочку» — «Ой-ой!..
Знаю я, что возраст женский –
Это их большой секрет…
— «Фу, какой вопросик дерзкий!
Мне уже почти семь лет.
Осенью пойду я в школу.
Буду что-то там учить»
— «Одноклассников футболу»
— «Нет. Учительницу шить.
А в каком, ты, Дима, классе?
В школу осенью пойдёшь?»
— «Я её семь лет, как кончил»
-«Некрасиво! Ты, мне врёшь:
Говоришь, что кончил школу,
А я видела – стоит
Трёхэтажная, большая
И здоровая на вид.
Я с лгунами не общаюсь…
Ладно, Дима, я пойду
С кошкой Мусей поиграюсь.
Ты со мной?» — «Сейчас иду…»